- Серьезно? - удивился Билл. - Ну, что же, дружок, увидим! Сколько деньков у нас в запасе? Кстати, Поль, я, как всегда, был прав: на обратном пути в Дюгвей майор то и дело прикладывался к бутылке и пару разочков перевернулся. Да нет, ничего существенного. Этого следовало ожидать. Ну, пока, будьте здоровы, коротайте время, займитесь чем-нибудь у себя в подземелье, а завтра позвоните!

На третий день телефон молчал, хотя Контест несколько раз нажимал кнопку, дул в микрофон и даже постучал по нему. Это его не встревожило. Такое уже случалось. К тому же все предусмотрено заранее, и он, Контест, по правде говоря, не очень и стремился установить контакт с тем миром, поскольку в тот мир не имел право включать Джону.

Время шло. Телефон по-прежнему молчал. А обезьяны постепенно привыкали к постоянным анализам и наркозам. Только детеныш не выдержал - скончался на десятый день. Контест объяснил это неудачно взятой пункцией спинномозговой жидкости, ведь подобная процедура всегда связана с риском для малышей. Он убрал мертвого детеныша и сжег трупик. Самка долго искала в клетке свое дитя, ее разинутый рот означал вопль отчаяния, но то был отдаленный, недоступный Контесту мир. Остальные подопытные животные были живы.

Наконец Контест выдал им последнюю порцию пищи. Кормушки опустели. Сотрудникам Центра из Дюгвея предстояло заполнить их на следующий месяц. Он еще раз пролистал свои записи и убедился, что в них детально и исчерпывающе отражен весь ход эксперимента, проиллюстрированный многочисленными фотографиями. Итак, на сей раз опыт не удался, кому-то намылят за это шею... Но его это не касается.

Потом он умертвил обезьян, пустив в клетки нервно-паралитический газ (в Дюгвее запасы этого газа лежали мертвым грузом, поскольку в Центре имелись средства более эффективные - хотя Контест с трудом мог представить себе еще более эффективные средства, чем это: под воздействием нервно-паралитического газа обезьяна впивалась черными пальцами себе в горло и, вытаращив глаза, тут же падала, сраженная смертью).